Если хочешь понравиться женщине, надо быть загадочным во всём. Тем более когда ответить нечего

Мы брели с ней по ночной тайге, мечтая лишь об одном: чтобы хватило зарядки у фонарика. Всё-таки какое ни есть, а оружие. Медведь вылезет, я его сначала ослеплю фонариком, а потом им же закатаю промеж глаз.

Такими размышлениями я пытался утешать почти плачущую Зою. Если мужчина реагирует на женские слёзы, значит, он ещё начинающий мужчина!

Мы даже не знали, где мы находимся и далеко ли до лагеря. Зоя предложила покричать «Ау!» Я ей ответил, что этого делать не следует, так как можно разбудить медведей.

А разбуженный медведь называется страшным словом «шатун», он беспощаден! У нас же теперь нет даже консервов, чтобы отвлечь его. — Не, ну ты точно юморист!

Почему-то вспомнился анекдот: «Сидит мужик на трамвайных рельсах с кошёлкой, полной хлеба, смотрит на свои отрезанные трамваем ноги и удивлённо так восклицает: «Ни фига себе за хлебушком сходил!

«» Я рассказал его Зое. У неё началась смеховая истерика.

Если б тогда я был сегодняшним сатириком, я бы сказал: «Только русский человек может хохотать ночью в тайге, бредя с отказавшей ему любимой девушкой и фонариком!

» Ужас охватил всех членов экспедиции, когда Ракета с Буйной прибежали в лагерь с пустой повозкой, рассыпав по дороге все продукты и консервы, но без нас с Зоей. Нам навстречу вышли все члены экспедиции и пограничники.

Пограничники с автоматами, члены экспедиции с палками и фонариками.

Вскоре мы услышали крики — нас звали.

Голос у меня всегда был достаточно сильным, поскольку я ещё в школе занимался самодеятельностью. Моё «Ау!» услышала вся тайга от Охотского моря до Тихого океана.

Так не аукал даже Чингачгук на берегах Онатрио, когда попадал в засаду к бледнолицым.

Встреча была не менее трогательной, чем у ветеранов на Эльбе.

Продукты мы собирали по тайге на следующий день.

Медведи не тронули ни одной консервной банки!

А я… Я вдруг впервые в жизни почувствовал себя хоть и отвергнутым, но повзрослевшим. Зоя, подкармливая меня, по утрам стала подмигивать: мол, а ты молодца!

Настоящий мужик! Я-то думала: пацан, белоручка.

А ты — во как! Её «Во как!» каждый раз подогревало моё самолюбие, потому что было первым признанием первого самостоятельного поступка без совета мамы и папы. Причём в тайге!

Значит, есть надежда, что выживу в «аквариуме», даже если «в нём не будут вовремя подкармливать остальных рыбок». А ещё в тот день я сделал для себя очень важный вывод: в самой опасной ситуации надо отключить сознание, довериться подсознанию, и оно обязательно спасёт!

В последующие годы я не раз успешно пользовался этим правилом: включал «отключалку». И каждый раз помогало!

Когда осенью я вернулся в Ригу, то сразу начал писать повесть. Назвал её «Точка пересечения».

Конечно же о любви.

Точнее, о двух молодых людях, чьи судьбы, как две непараллельные прямые: один раз на краю света пересеклись и больше никогда не встретятся. Своих героев я «поместил» в геологическую экспедицию: ведь должен писатель хоть что-нибудь изменить в своем произведении по сравнению с реальной жизнью.

Правда, героиня у меня так и осталась Зоей.

Себя, любимого, я не обозначил никаким именем — писал от первого лица.

И (теперь я могу в этом признаться) в повести героиня мне… не отказала!

Поэтому повесть получилась неоригинальной, как и у всех начинающих писателей. Тем более если они ещё и начинающие мужчины.

Мелким почерком я исписал 238 страниц формата А4! Забегая вперед, скажу, что эту повесть нигде никогда не печатали. Да и сейчас мне стыдно её кому-нибудь показать.

Взрослые часто стыдятся признаться в том, во что верили в юности. Засмеют!

Все редакторы в один голос сказали, что эта повесть — на редкость талантливое… графоманство!

238 страниц о любви среди пыхтящих вулканов и кедров с переплетёнными лианами. А где рыбаки — Герои Социалистического Труда?

А отважные пограничники на страже Родины?

Только отец, осилив её до конца, всё-таки нашёл возможность похвалить: — Три страницы в этой повести написаны хорошо. Те, в которых ты тайгу описываешь.

Да, и ещё один абзац: вы с Зоей стоите на корме корабля, кормите чаек, а их столько, что «…взглянешь наверх, а там — словно пурга метёт…» Талантливая фраза!

Может, и вправду станешь писателем.

Ему в голову не пришло добавить: «юмористом».

В институте после такого впечатляющего и неожиданного лета я, конечно, начал рассказывать сокурсникам и сокурсницам о том, куда летал мир-посмотреть-себя-показать.

Надо сразу признаться: сокурсницы вдохновлялись моими рассказами быстрее, чем сокурсники. Поэтому с каждым разом «басни» обрастали всё новыми художественными деталями.

В последних «редакциях» в нашей экспедиции уже были две поварихи!

И с каждой из них у меня всё сложилось удачно.

Большинство из друзей провели лето кто на Кавказе, кто в Крыму.

Кроме ахов и охов ничем поделиться не могли.

Я же видел вулканы, гейзеры, тайгу, выброшенные на берег бутылки из-под пепси-колы и саму…

Японию.

С этими «байками» ко мне пришёл первый успех рассказчика. Захотелось и впредь путешествовать и рассказывать, рассказывать и путешествовать…

И чтобы мне аплодировали и улыбались, и восхищались! Даже шевельнулась мыслишка: «Может, Зоя права?

Стану юмористом? А что? Мужиком ведь я уже стал — научился решать проблемы самостоятельно!

Теперь можно подумать и о профессии».

Комментарии запрещены.

  • Вглубь Мани: от Йитиона к Ареополису

    Дорога из Йитиона в Мани проходит через лесистую местность, затем она слегка отклоняется от берега, доходит до пляжа Мавровуни и затем идет через плантации цитрусовых и оливковые рощи, минуя башни на верхушках холмов. Через 12 км после выезда из Йитиона внезапно открывается... 
    Читать полностью

  • Мани — немного истории

    Ключ к истории Мани — в горах, точнее, горы и есть этот ключ. Природные преграды служили защитой от врагов или убежищем, в котором можно было спрятаться. И так — все две тысячи лет. В микенскую эпоху дорийцы не смогли дойти сюда. Владычество римлян было формальным, а христианство... 
    Читать полностью

  • Палеохора

    Равное, ради чего стоит ехать в Потамос, это возможность посетить средневековой столицы острова (тогда она называлась Айос-Митрьос), известные как Палеохора. Сегодня мало кто знает про Палеохору, и посещают руины редко, а между тем — это одна из лучших византийских достопримечательностей... 
    Читать полностью

  • Верхний город

    Подняться в Верхний город очень даже стоит, и не только ради уединения, хотя приехавшие на один день остаются по большей части внизу — да и подъем не так утомителен, как кажется на первый взгляд. Хорошо прихватить с собой провизию и воду, чтобы извлечь все, что можно, из немалой... 
    Читать полностью

  • Мезапос и крепость Майна

    В ближней деревне можно переночевать в переделанной под традиционный постоялый двор жилой башне: комплекс называется замком, Tsitsiris Castle — цены почти те же, что в отелях-башнях в Ареополи и Ватье, хотя номера больше, а окружающая обстановка и пейзажи более интересные и больше... 
    Читать полностью