Забитая дорога

Забитая грузовиками дорога из аэропорта казалась провинциально узкой, буйная уссурийская растительность вдоль нее — столично пыльной, мелькающий голубым треугольником между вершинами сопок Амурский залив — слишком бледным, выцветшим от жары, а улицы уже в самом Владивостоке — обычными, непривлекательными, каких много в любом другом городе… Но вот наступил вечер. Мы выспались в гостинице Дома молодежи, где оказался постоянным — видимо, запланированным прямо архитекторами — тот самый долгожданный сквозняк, о котором мечталось утром.

Соленая прохлада с моря напоила воздух, спала духота, и мы, ободренные свежестью, решили познакомиться с городом, который владеет Востоком.

Троллейбус долго вез нас с окраины. Он то нырял в седловины сопок, ощетинившихся новостройками, то забирался на гребень какой-нибудь из них, откуда открывался вид сразу на два залива: оранжевый от заката Амурский и синий, закрытый от низкого солнца городом Уссурийский.

Наконец в последний раз нырнул вниз, выплеснул нас; вместе со всей толпой в центре города и мы оказались на набережной! Вот оно, сердце Владивостока, которое не перестает биться ни днем, ни ночью — бухта Золотой Рог. Благодаря ей в прошлом веке и был заложен здесь новый город, которому предназначалось торговать со всем миром и оберегать Россию с востока.

Ничто так не будит фантазию, как корабли! Недаром в портовых городах родители часто ходят со своими детьми гулять на набережные.

Потом дети подрастают и уже сами бегают к пирсам. Посмотреть и помечтать о том, что вырастут и тоже увидят далекие страны, как и эти корабли…

Сколько здесь кораблей! И на рейде, и у причала борт о борт…

Океанские пассажирские лайнеры, рыболовецкие суда, танкеры, грузовозы…

Подъемные краны, медлительные от собственного величия, раскачивая шеями, заглядывают в трюмы, клюют ковшами руду, уголь.

Сам же город, Колизеем окруживший бухту, смотрит на корабли окнами сохранившихся с прошлого века домов богатых русских купцов, домов с барельефами, атлантами и кариатидами.

Повыше — современные «небоскребы».

Карабкаются по ним вверх световые рекламы.

Вчитываешься в улицы Владивостока, бегущие вдоль сопок, и воображение невольно рисует картины того, каким он был в прошлом, — с его морскими базарами, где можно было купить всякую всячину вплоть до глубоководных чудищ, с его военно-дипломатическими баталиями…

Рядом с нами на набережной стоит седой старик с внуком.

— Дедушка, а это откуда? — спрашивает малыш, глядя на входящее в бухту большое судно.

— Издалека! — важно отвечает дедушка.

Точно в подтверждение его слов, входящий в бухту контейнеровоз устало гудит. Ему весело и легко отвечает встречный, отдохнувший дома и только ещё отправляющийся в далекое плавание.

Куда он? На Огненную Землю? В Сингапур?

Гонконг?

Так хочется всюду побывать! Но мы студенты-инженеры секретнейшего из вузов, и вряд ли нам это удастся.

Лично я давал подписку о невыезде.

Так что остаётся лишь мечтать. Хотя так хочется, чтобы когда-нибудь мечты сменились планами.

За что нравятся люди? За мечты и за умение их осуществлять.

Есть люди, которых за глаза называют вожаками, кем бы они ни были — обкомовцами, райкомовцами или разнорабочими.

Комсорг Володя живёт в общежитии, как и положено вожакам, — в отдельной комнате.

В углу железная кровать. На стене карта Советского Союза с отмеченными комсомольскими ударными стройками.

На столе кружка с подогревателем. Липучка для мух свисает с лампы.

На форточке марля от комаров. — Зимой очень трудно бывает, — говорит Володя.

— Здесь ведь не просто морозы, а влажность и ветер.

На БАМе по сравнению с нами благодать.

Там ветров нет и сухость.

Наша вечерняя репетиция у костра в недрах Уссурийского края подходила к концу. Кто-то уже спал, свернувшись калачиком на стройотря-довке (пояснение для сегодняшней молодежи: стройотрядовкой называлась курточка защитного цвета из комплекта спецодежды), подкатившись под бревно, на котором сидели остальные.

Кто-то с кем-то пытался взять сонным голосом терцию, когда вдруг и спящие проснулись, и у бодрствующих волосы поднялись, вздыбились,-протяжный, жалобный, леденящий душу вой раздался где-то неподалёку! — Это что, волки?

— Нет, собака, — улыбнулся Володя.

— От нашего пения что ли завыла? — Да нет, успокойтесь.

Просто тигр где-то неподалеку бродит.

Вот она и завыла.

Чувствует врага своего. — То есть как, тигр?

— не поняла Лена Кузнецова. — Где? — Где-то неподалеку, — объяснил Володя.

— Скорее всего, вон на этой сопке. Не удивляйтесь.

Вы сейчас в самом тигровом месте находитесь! В эту ночь снилась Москва, горячая ванна и… жалкий дальневосточный тигр в Московском зоопарке, в отчаянии закрывающийся похудевшей лапой от детей, пускающих на него зеркальцем через решетку вольера солнечные зайчики.

Комментарии запрещены.

Популярные туры